На главную страницу


О проекте
Новости
Регионы
Памятные места
Библиография
  — Указатель
  — Новые книги
Электронные Книги памяти
Поиск
Ссылки
Обратная связь
Нам помогают
Из нашей почты


Войны
Блокада
  — Книга памяти
  — Поиск
Справочники



Памятные места

ЛЕВАШОВСКОЕ МЕМОРИАЛЬНОЕ КЛАДБИЩЕ

Страницы истории

Забор кладбища (вид изнутри) и собачья охранная тропа



Хотелось бы всех поименно назвать…
Анна Ахматова

Уголок лесной тишины, ограждённый высоким забором с колючей проволокой поверху. Ухоженные дорожки. Редкий звук колокола. «Могилки», устроенные посетителями совсем не так, как на обычных кладбищах: на деревьях – портреты расстрелянных; на земле – выложенные шишками или камушками холмики... Ни о ком нельзя сказать точно, что он погребён именно здесь.

История тайного могильника НКВД–НКГБ–МГБ, расположенного неподалёку от посёлка Левашово, началась в 1937-м – в год 20-летнего юбилея Октябрьской революции и органов ВЧК–ОГПУ–НКВД, год объявленных свободных выборов в Верховный Совет СССР по новой, Сталинской конституции.

Вторая пятилетка развития народного хозяйства (1933–1937) должна была завершиться «окончательной ликвидацией капиталистических элементов» и провозглашением победы социализма «в основном». Предстояло избавиться от всех неблагонадёжных.

2 июля 1937 года Политбюро ЦК ВКП(б) рассмотрело вопрос «Об антисоветских элементах» и предложило в пятидневный срок «представить в ЦК состав троек, а также количество подлежащих расстрелу, равно как и количество подлежащих высылке».

31 июля Политбюро утвердило соответствующий секретный оперативный приказ наркома внутренних дел СССР Н. И. Ежова № 00447 «Об операции по репрессированию бывших кулаков, уголовников и др. антисоветских элементов». Каждая республика, край и область получили план на «подлежащих репрессии»: «по первой категории» – к расстрелу и «по второй категории» – к заключению в лагеря и тюрьмы сроком от 8 до 10 лет.

На Европейской части СССР операцию начинали 5 августа, в Средней Азии 10 августа, в Восточной Сибири и на Дальнем Востоке 15 августа, чтобы завершить через 4 месяца, ко дню Сталинской конституции и выборам в Верховный Совет СССР.*

31 июля 1937 года начальник Управления НКВД по Ленинграду и Ленинградской области Л. М. Заковский получил из Москвы экземпляр приказа № 00447. Согласно плану, утверждённому для области, «тройка» в составе начальника УНКВД, прокурора области и второго секретаря обкома ВКП(б) должна была, начиная с 5 августа, приговорить к расстрелу 4 000 человек, а к заключению в лагеря и тюрьмы – 10 000 человек. К приказу прилагались образцы следственного дела, протокола «тройки» и шифртелеграммы (отчитываться перед Москвой надлежало на следующий день после окончания каждой пятидневки). Следствие объявлялось ускоренным и упрощённым.

1 августа 1937 года Заковский издал приказ № 00117 по Управлению и возложил руководство операцией на своего заместителя В. Н. Гарина.**

Одновременно в стране и в области развернулась массовая операция по «национальным линиям» против «шпионов и диверсантов». Так называемые «немецкий» (№ 00439), «польский» (№ 00485) и «харбинский» (№ 00593) секретные оперативные приказы НКВД СССР предписывали составление расстрельных списков «шпионов» на местах для последующего утверждения московской «двойкой» – Комиссией НКВД и Прокуратуры СССР (процедура отработана в «польском» приказе).

Был введён в действие приказ НКВД № 00486 о репрессировании «жён изменников Родины» и их детей. Отдельный план на расстрелы по Соловецкой тюрьме поступил в Ленинград в виде директивы НКВД № 59190.

В состав Ленинградской области входили тогда также территории нынешних Мурманской, Новгородской, Псковской и части Вологодской областей. Здесь и развернулись операции Ленинградского управления НКВД.

Арестовывали состоявших на учёте в НКВД по анкетным данным – за предыдущие преследования, за политическое прошлое, за социальное происхождение, по национальному признаку... Арестовывали по агентурным донесениям секретных осведомителей и доносам обывателей. Арестовывали на основании подложных протоколов допросов. Все планы на аресты и приговоры к декабрю 1937 года были выполнены и перевыполнены. В Ленинграде и других городах области прошли показательные процессы над «врагами народа – вредителями».

Памятник «Молох тоталитаризма» Въездные ворота Звонница

31 января 1938 года Политбюро ЦК ВКП(б) приняло новое постановление «Об антисоветских элементах», с утверждением «дополнительного количества подлежащих репрессии». План для Ленинградской области составил по 1-й категории 3 000 человек, а по 2-й категории – 1 000 человек. Завершить операцию следовало не позднее 15 марта 1938 года. Одновременно Политбюро приняло постановление о продлении репрессий по «национальным линиям». Завершить «разгром шпионско-диверсионных контингентов из поляков, латышей, немцев, эстонцев, финнов, греков, иранцев, харбинцев, китайцев и румын», а также «погромить кадры болгар и македонцев» предлагалось до 15 апреля 1938 года.***

Но после марта и апреля 1938 года обе карательные операции продолжились.

Всего, согласно исследованиям, в 1937 году в Ленинграде расстреляны 19 370, а в 1938 году – 21 536 граждан. Более сорока тысяч человек за полтора года. Среди них – известные ученые: японисты Н. А. Невский и Д. П. Жуков, византинист В. Н. Бенешевич, физик-теоретик М. П. Бронштейн, поэты Николай Олейников и Борис Корнилов, фотограф Виктор Булла, хирург Эрик Гессе.

Рабочие и крестьяне, учителя и студенты, врачи, военные, железнодорожники, директора заводов и дворники... Все были зачислены во «враги народа».

Подозрение вызвали верующие всех конфессий, особенно священники, монашествующие, члены церковных советов. В отчёте за 1937 год Гарин привёл такие цифры: Особой тройкой УНКВД ЛО осуждено духовенства – по 1-й категории 869 человек, по 2-й категории 962 человека; церковных активистов – по 1-й категории 320 человек, по 2-й категории 246 человек. Среди расстрелянных в Ленинграде православные священники Фёдор Кедров, Фёдор Окунев, Владимир Пылаев, составитель рукописной «Святоотеческой энциклопедии» Владимир Новочадов, католические священники Ян Ворслав и Игорь Акулов (иеромонах Епифаний), раввин Хонон Эпштейн, ламы Цырен Абидуев и Жан Цыбиков, лютеранские пасторы Фердинанд Бодунген и Пётр Бракс.****

 1   2   3 

Закрыть окно
Лубянка. Сталин и Главное управление госбезопасности НКВД, 1937–1938. М., 2004. С. 234–235, 273–282.
Закрыть окно
Ленинградский мартиролог, 1937–1938. Т. 5. СПб., 2002. С. 618–630, ил. 89–91.
Закрыть окно
Лубянка. Сталин и Главное управление госбезопасности НКВД, 1937–1938. М., 2004. С. 467–469.
Закрыть окно
С января 1990-го по август 1998 года список граждан, расстрелянных в Ленинграде по внесудебным приговорам, публиковала газета «Вечерний Ленинград» (с 1991 года «Вечерний Петербург»). С 1995 года Российской национальной библиотекой (РНБ) издаётся многотомная Книга памяти «Ленинградский мартиролог» о всех расстрелянных уроженцах и жителях Ленинграда и Ленинградской области. В Центре «Возвращённые имена» при РНБ создана также электронная Книга памяти о репрессированных (enep.ru).
Забор кладбища (вид изнутри) и собачья охранная тропа. Июнь 1990 года. Фото: А. Разумов.
Памятник «Молох тоталитаризма». Установлен 15 мая 1996 года Мэрией Санкт-Петербурга. Авторы: Н. Галицкая, В. Гамбаров. Фото: В. Меклер.
Въездные ворота. Фото: В. Меклер.
Звонница. Установлена ГУП «Ритуальные услуги» в 2008 году вместо звонницы, установленной 6 июня 1993 года Ассоциацией жертв необоснованных репрессий. Автор первоначального проекта: А. Леляков. Колокол отлит заводом «Монументскульптура» в 2003 году на средства Ленинградского отделения Российского фонда мира. Фото: А. Разумов.

A.Razumov@nlr.ru
© Российская национальная библиотека, 2003-2014